20:32 

Мрак твоих глаз... Тепло твоих рук... Сладость твоих губ нежных...

Aspid_Polumrak
Я бох фасеточных машин и упаковачных извилин
С Юриком Мамлеевым я познакомился благодаря другому талантливому человеку, которого зовут Илья Масодов. Илья по своему гениальный человек. В первую очередь, мне нравится его
фамилия. Она вызывает у меня смутные ассоциации с масонами, мазохизмом и садизмом одновременно.

Творчество Ильи замешано на безграничной жестокости, с оттенками педофилии и некрофилии, на бесконечном символизме, уходящем корнями в самые разные традиции. Там много мертвых людей и совсем нет места мертвым логическим схемам.

Очень часто Илья любит говорить не образами, а ощущениями. Быть может вам знакомо такое ощущение, когда вы бежите куда-то стремглав сквозь мрак,
вокруг мелькают неясные тени, а мир вокруг состоит преимущественно из шорохов, стуков, грохота, вони, ароматов, приторно-кислого ощущения на языке, огня на коже и неукротимой внутренней пульсации.
Зачастую именно подобные впечатления возникают при чтении книг Ильи.

Знакомство наше состоялось очень просто.

Был темный дождливый вечер. С фонаря, возле которого я стоял, по зонту немилосердными потоками хлестала вода. Порой струи были столь сильны, что зонт отклонялся и вода попадала мне за шиворот.
Подобное времяпрепровождения доставляло мне безумное удовольствие.

Из мрака подворотни появился бледный дрожащий юноша. На нем было коричневое шерстяное пальто и не по моде большие перекошенные очки. Юноша что-то отчаянно сжимал в ладонях.
Скользнув по мне невидящим взглядом, молодой человек едва не сбил меня с ног. Только ударившись локтем о мой бок, он поднял на меня свои прозрачные, панически распахнутые глаза и прошептал: "Помогите! На вас одна надежда... помогите!"
- Что случилось? - спросил его я.
- Там... в подворотне... - голос парня сильно дрожал. - Женщина убила мальчика... ножом... Я пытался ей помешать, но она сбежала... Осталось только вот это...
Он распахивает свое пальто - и я понимаю что оно не принадлежит ему. Во-первых, пальто женское. Во-вторых, под пальто на юноше я вижу черный полуплащ весьма стильного фасона.
- Верблюжья шерсть, - замечаю я, глядя на пальто. - но вы мне определенно врете.
Он рассеяно кивает головой, а потом вскидывается. Я продолжаю:
- Дом заброшен. Двор глухой. Я стою здесь уже более получаса, но никто туда не входил и не выходил и я не слышал ни единого подозрительного звука.
- Вы правы, - он сокрушенно вздыхает. - Это было не сегодня... Но это ничего не меняет! Понимаете... - он неожиданно меняет тему. - Я довольно известный писатель. Меня многие хвалят, много читают, но... но это пишу НЕ Я! - его голос срывается на трагический шепот. - Это пишут ОНИ!
Он разворачивает грязный платок, который он сжимает в руках и я вижу четверку отрезанных мужских пальцев, перевязанных алым шнурком. Пальцы еще совсем свежие.
- Это было у нее в кармане, - захлебываясь рассказывает он. - С тех пор они всегда со мной. Стоит им оказаться возле клавиатуры, как начинается... Я не могу больше выносить это!
- Успокойтесь, милейший! - я ободряюще похлопал его по плечу. - Бывает и не такое в нашей жизни! Паника вам не к лицу. Давайте лучше зайдем с вами куда-нибудь и выпьем по чашечке кофе. В конце концов, все мы чьи-то пальцы. И над всеми нами есть чьи-то могучих плодотворные руки.
Юноша еле заметно улыбнулся.
- Знаете... а ведь благодаря им я, наверное, известен как последний советский писатель...


Ниже я цитирую один из моих любимых отрывков из романа Ильи Масодова «Мрак твоих глаз».


Началось это несколько лет назад, когда в избе старой Пелагеи из Малой Гороховки в жестоких родах преставилась её похотливая племянница Милка, которая даже на деревенском безмужичье нагуляла по полям себе живот. Милка перед смертью давилась и блевала, остервенело ревя от боли, но из неё текла только кровь, а дитя так и не вышло. Когда потаскуха навсегда затихла, Пелагея со сноровкой распорола её вздутое брюхо, как не раз распарывала по осени свиней, и вытащила уродку, такую страшную и крупную, что старуха сразу перестала удивляться Милкиной смерти. Уродка был жива и волосата, но от уродства своего не могла даже орать, а только хрипела, выделял кровищу и корчилась в руках повитухи. Пелагея, однако, пожалела её, окрестила Машей и отдала на прокорм деревенской дуре Матрёне, которая пряталась у Пелагеи от психиатрических врачей и по дурости всегда была при молоке, которое обычно сдаивала каждое утро Пелагеиному старику Трофиму на лечебное питьё. Под умильные взгляды Пелагеи, безоглядно любившей всё живое, Маша с хрипом кусала взвизгивавшую Матрёну за грудь и медленно, но непрерывно подрастала.
Вскоре по Большой Гороховке, что и самом деле была больше Малой почти вдвое, пошёл слух про страшного урода, ползающего по потолку в доме Пелагеи и поднимающего мёртвых из гробов. На завалинках говорили о том, что капуста родится теперь от дьявольщины плохо, что в деревенской церкви почернела щеками целящая икона Божьей Матери и что за последние два года в Большой Гороховке умерло три старухи и два деда, а в Малой - никого. Обе деревни были населены сплошь стариками, вся молодёжь разъехалась по городам, и гороховцы занимали передовой окоп в линии обороны человека от смертной печали. По третьей весне в Малую Гороховку отправился большегороховский дед Панкрат с просьбой отдать урода для житья в Большую, а из Малой пользовать его по мере надобности. На Панкрата обрушилась матерная ругань, и вокруг Малой спешно стал возводится крепкий плетень.
Однако большегороховцы не могли просто так смириться с вечным господством у них в деревне смертного ужаса, и тёмной мартовской ночью Панкрат, напившись водки и горланя фронтовые песни, на колхозном комбайне проломил плетень, а толпа высохших от голода и немочей большегороховских старух, вооружённых топорами, ножами да вилами, ринулась в образовавшуюся брешь. Малогороховцы, впрочем, по причине гнетущей старческой бессонницы, были всегда готовы к обороне, и в тёмной ночи, втайне от государственной власти, завязалась кровавая бойня, озаряемая двумя подожжёнными агрессором избами и сопровождаемая сварливой старческой руганью. Пелагея сражалась кочергой, которой с матом разбивала вражеским старухам головы и вышибала мозги на землю, не пощадив при этом и свою куму Тамару Лукичну, у которой после удара Пелагеи даже изо рта что-то потекло ручьём, как из упавшего ведра. Панкрат, давивший комбайном носившихся с топорами по дворам в спальных рубахах и тулупах вражеских старух, собирался было переехать и Пелагею, но Трофим разрядил в него охотничью двустволку, и комбайн с мёртвым водителем с разгону врезался в сарай, погубив Пелагее всех шестерых кур. После этого, в отсутствие патронов, Трофим умело орудовал прикладом, но получил топором по в хребту и пал, кряхтя и плюя кровью, у порога своей избы, на труп свежезабитой им ударом приклада в зубы большегороховской старухи Кондратьевны. Пелагея была пригвозжена вилами к стене разломанного сарая и в корчах отдавала душу Сатане, когда подоспела подмога, возглавляемая вторым малогороховским дедом - Иваном Федотовичем, и большегороховцы отступили, бросая боевой инвентарь и смертельно изувеченных на произвол врагу.
На поле боя остались двенадцать трупов, не считая курей. Но гибель их не была напрасной, потому что по смерти жадной Пелагеи пришло согласие, Маша была поселена в помещении нейтральной гороховской церкви, и оказалось, что по потолкам она не ползает и мёртвых не оживляет, зато, дав пососать свой указательный палец, возвращает молодую силу. После побоища в обеих деревнях осталось только два мужика: Иван Федотович из Малой и Нил Гаврилыч из Большой, и теперь каждый из них завёл себе по десять старух жён, совершенно презирая былой христианский обычай. Набожные старухи покрестились, но подались греху, а скоро дошли и до полного скотства, которому во многом способствовал старческий маразм и поголовное впадение в детство. Тёплыми летними днями прямо на деревенских улицах можно было увидеть худых полуголых старух, червивой кучей совершающих групповое сношение прямо на бесплодной земле, либо пляшущих шатающимся хороводом под выкрик непристойных частушек вокруг колодца, а то и с хохотом покачивающихся, болтая куриными голенями на плетне, каждая с зажатой между сморщенными ляжками метлой.
Прошёл ещё год, и у старух стали рожаться дети, кривые и сморщенные, будто уже состарившиеся, подавая надежду на возрождение вымиравших было деревень. Маша к тому времени превратилась в горбатую бледную девочку с оттопыренной нижней губой, жила она прямо в церкви, гадила по углам, и помёт её источал какую-то жгучую, незнакомую вонь. При помощи своего помёта Маша беспрерывно портила иконы, наводя на ликах глаза и подмазывая им губы. По праздникам в церкви читали Евангелие задом наперёд, плевали в распятие и, по очереди залезая на алтарь, с визгом мочились на священное писание. Маша руководила оргией, выкрикивая хриплым голосом ругательства и в конце всегда испражнялась, подтираясь раскрытой Библией, после чего сразу начинался свальный грех.

@музыка: детский плач

@настроение: соответствующее

@темы: илья масодов, чужое творчество

URL
Комментарии
2009-04-01 в 00:19 

le Ame du Enfant
Dessine-moi un mouton. Le ciel est vide sans imagination. ©
Aspid_Polumrak
не скажу, что мне приятно читать такие описания, но и воротить нос тоже не могу. я ж не ханжа какая-нибудь)
а вообще, было очень интересно прочесть. в особенности порадовал восхитительный язык автора.

2009-04-01 в 07:58 

(Ultra)
Василиса IV, подруга Билла Гейтса
Читала! Точно-точно, читала только "Сладость губ твоих нежных". Вот, кстати, Лютеция Ад, если хочешь почитать whiteangelofsorrow.tripod.com/index.html Там еще есть повести и рассказы)))))

2009-04-02 в 13:29 

Aspid_Polumrak
Я бох фасеточных машин и упаковачных извилин
Лютеция Ад
согласен, приятного мало. Но я ценю этот отрывок не из-за эстетизма. В моем понимании он многое... обнажает.

Новый_Не_я
и как вам, понравилось? Поделитесь впечатлениями, если не сложно!
Приятно однако, что есть единомышленники ))

URL
2009-04-03 в 07:08 

(Ultra)
Василиса IV, подруга Билла Гейтса
Aspid_Polumrak, впечатлениядовольно противоречивые, но хочется читать еще... "Многое обнажает" - это в точку. Все абсолютно неприкрыто... При этом, это не уродливая форма соцреализма, а что-то мистично-завораживающее.
Цепляет однозначно)))

     

Охота На Бабочек

главная