• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: мистерия (список заголовков)
08:53 

В Театре (Вскрытие второе)

Я бох фасеточных машин и упаковачных извилин
Раздается звонок в виде удара колокола и зрители черными струйками по грязному кафелю втекают в актовый зал. Зал находится в ужасном состоянии. Большинство стульев сломано или перевернуто, а в центре пол проломлен и там зияет большая дыра. Пахнет затхлостью и крысами. Через дыры в крыше виднеется последняя вечерняя синь. Сцена закрыта пыльным бордовым занавесом.
Светильники гасят. С заднего ряда в темноте рассевшиеся зрители напоминают мне черных нахохлившихся птиц, заснувших на своих насестах. Занавес поднимается и с облезлой сцены в зал льется холодный, мертвенный свет. Гостинная в стиле Второй Империи ох как хороша. Входят Гарсэн и коридорный. На Гарсэне бежевый пиджак и белая рубашка под ним. На груди – рваные, порыжевшие дыры, оплывшие некрасивыми потеками.

Гарсэн: У вас, конечно, бывают выходные. Куда вы ходите?

Коридорный: К моему дяде, старшему коридорному, на третий этаж.

Гарсэн: Как же я не догадался...

Игра актеров ах как хороша. Гарсэн, с его непроходимым самолюбованием, был просто очарователен. Эстель – святая простота, ее непосредственность и наивность столь очевидны, что так и веришь – именно вот такие «блаженные »отправили Гусса на костёр. Инэс вьется между ними словно золотая змейка, ее откровенная порочность и ехидное лицемерие завораживают, в такую девушку готов беспощадно влюбиться раз и навсегда.

Гарсэн: Я здесь потому, что истязал свою жену.

Инэс: Я-то была, что называется, проклятой женщиной.

Эстель: Наверное, можно во имя каких-то принципов упрекнуть меня в том, что я пожертвовала своей молодостью ради старика.

Инэс: Да, мы все убийцы. Мы в аду, детка, ошибок здесь не бывает и людей не осуждают на муки ни за что ни про что.

Они в аду и каждый из них - палач для двух других. И они мучаются, еще как мучаются! Ад Сартра пугающе правдоподобен. Там нет ни котлов, ни сковородок, ни демонов. Это ад нравственный, ад разума, бесконечная агония личности... Экспрессия на сцене нарастает, близится кульминация. Должно быть, мсье Жан-Поль переворачивается в гробу, когда в порыве гнева Гарсэн бросается на Инэс, пальцами разрывает ей живот и разбрасывает ее кишки по сцене, словно праздничную гирлянду. Черная кровь брызжет в первые ряды на зрителей. Инэс смотрит на своего мучителя с немым восхищением, а потом они, как ни в чем не бывало, продолжают беседу.
Свет на сцене меркнет, становится более приглушенным и насыщенным. В этом сиренево-черном обрамлении, словно при свете луны, Инэс взмывает над сценой на подвесных качелях и, раскачиваясь, напевает:

В переулке Блан-Марто
Кто-то спрятал звук в ведро,
Крепко сбил помост — и что?
Эшафот готов давно
В переулке Блан-Марто.
В переулке Блан-Марто
Утром встал палач легко.
Дел по горло у него —
Не жалеет никого.
Бьет того, казнит сего
В переулке Блан-Марто.
В переулке Блан-Марто
Вышли дамы “комильфо”
В безделушках и манто,
И не мог понять никто,
Что же вдруг произошло:
Голова пошла на дно
В ручейке у Блан-Марто.

И ворох её кишок раскачивается в такт движению качелей, печально и медленно, словно шлейф от платья, словно зрелая виноградная лоза.

@музыка: заклинило на песенке Инэс

@настроение: плети, лежащей рядом с пряником

@темы: мистерия, странное

08:22 

В Театре (Вскрытие первое)

Я бох фасеточных машин и упаковачных извилин
Не так давно случилось мне посетить выступление нашего «Анатомического театра». Мероприятие сие проходило в заброшенном Доме Культуры села Бренное.

До места назначения я добирался в полупустом маршрутном автобусе. В ветвях ссутулившихся на обочине деревьев мелькало синее вечернее небо, мотор рычал глухо и надрывно. В открытую форточку врывался свежий воздух, пахнущий гниющей листвой и талой водою.

Село Бренное – раскинувшееся посреди поля сборище покосившихся, утлых домишек – скучное зрелище. Возвышающийся на окраине кирпичный, двухэтажный Дом Культуры выглядит совсем запущенным и старым. Облезшие стены, пустые окна, развалившаяся крыша. Около разбитого крыльца – кучка людей, одетых в черное, с белой кожей и мрачными лицами. Зрители. Каждый из них – в толпе и каждый по-своему одинок.
Некоторое время жду, ежась на промозглом ветру, когда начнут запускать.
Плата за вход – набор для капельницы в стерильной упаковке и 100 миллилитров собственной крови.
Когда, наконец, приглашают внутрь, встаю в очередь и продвигаюсь к узком коридорчику кассы.
Кассы как таковой здесь уже не осталось. Окошко в стене справа занавешено грязными жалюзи. Стоящего на входе Проверяющего, как и других членов коллектива, отличает от простых смертных черный сюртук и цилиндр на голове. Протягиваю ему капельницу и закатываю рукав. Проверяющий вскрывает упаковку, перетягивает моё плечо жгутом и всаживает в вену иглу. Другой конец трубки уходит за занавеску. Я вижу в сокрытой там полутьме движение и чьи-то глаза, голодные и безумные. Темная венозная кровь наполняет капельницу. Слышны шорох и чмоканье. Актеры получают свою плату за спектакль. Отток крови прекращается, мою руку освобождают и я прохожу дальше.

Сегодня играют Сартра, «За закрытыми дверями». В просторном запущенном фойе прогуливаются ожидающие спектакля зрители, по одиночке и парочками. На полу лежит штукатурка и строительный мусор. Стены расписаны незатейливыми граффити в темных тонах. На остатках мебели стоят зажженные подсвечники, которые дают больше света, чем остатки дня в оконных проемах.

Ближе ко входу в актовый зал стоят три медицинских стола. На них – накрытые простынями тела. Вокруг столов с любопытством и опаской кружат зрители. Перешептываясь, они рассуждают когда же лежащие вскочат, будут ли они разукрашенны страшным гримом, и станут ли устраивать шоу и пугать окружающих? На центральном столе простынь совсем грязная и как-будто ржавая. Мужская рука холодного синюшного цвета свисает из под неё неестественно и жалко. Я подхожу и трогаю эту руку своей ладонью. Она холодна, как лёд и я понимаю, что шоу не будет.

@музыка: звук капающей воды

@темы: мистерия, странное

Охота На Бабочек

главная